Происхождение войны картина орлан

Происхождение войны картина орлан

Картинами известных мастеров восхищаются. Их стремятся приобрести, если не оригиналы, то хотя бы репродукции. Но среди огромного количества картин великих мастеров есть и такие, смотреть на которые откровенного жутко, а вешать их дома и вовсе не рекомендуется, если вы, конечно, хотите спать спокойно.

1. «Диомед, пожираемый конями». Гюстав Моро

В мифах о подвигах Геракла, восьмой задачей, которую должен выполнить герой, является кража кобыл Диомеда, короля Фракии. Казалось бы, кража лошадей должна быть простым вопросом для сына бога, но это были лошади, которые питались людьми. Не зная, что эти лошади безумны, Геракл оставляет их со своими спутниками, которых кровожадные животные убили и съели.

В качестве наказания для Диомеда за то, что он воспитал таких монстров, Геракл скормил его своим же лошадям. Этот сюжет и лег в основу картины Моро, на которой можно увидеть, как Геракл беззаботно смотрит на «месть» лошадей Диомеду. Моро славится своими символическими картинами на библейские и мифологические сюжеты, но ни одна из них не является настолько кровавой, как эта.

2. «Ночной кошмар». Генри Фюзели

Как только Фюзели представил публике эту картину, она прославилась тем, что демонстрировала «пугающее воздействие проклятий на сны людей». Картина стала настолько популярна, что Фюзели написал несколько ее версий. Основным сюжетом является демонстрация сна человека и кошмаров, которые он видит в нем.

На данном полотне можно увидеть инкуба, демона-мужчину, который соблазняет женщин во время сна. Он сидит на груди спящей женщины и вызывает у нее откровенно сексуальные сновидения. Однако популярность картины вызвала множество противоречий (ведь эпоха тогда была не настолько «свободной» в отношении выражения своих желаний). В итоге полотно использовали во многих сатирических изображениях георгианской и викторианской эпох.

Тс, вообще то.
Фюзели написал четыре варианта «Ночного кошмара». Один хранится в Музее Гёте во Франкфурте-на-Майне, другой — в Институте искусств в Детройте. Хотя картина и не написана по мотивам какого-то конкретного литературного произведения, очевидно, что художник основывался на историях о привидениях из английской литературы, а также был вдохновлён рассказами о сонном параличе.
Фигура спящей или лежащей без сознания женщины, изображённой на картине, удлинена и изогнута. Фюзели намеренно написал её именно так, чтобы показать всю тяжесть инкуба, сидящего на её груди, — воплощения кошмаров и бессознательных страхов. В прорези между штор видна голова слепой лошади, чей образ в данной картине предвосхищает демонический аспект, придаваемый этому животному в позднем французском романтизме.
(Копипаст с вики)

Я когда про сонный паралич читал-наткнулся как раз на эту
картину в том числе.
Эта версия мне кажется более правдоподобной.

3. «Водяной призрак». Альфред Кубин

К сожалению, сегодня мало людей знают об австрийском художнике-иллюстраторе Альфреде Кубине. Он работал главным образом в стиле символистской и импрессионистической графики, а также прославился своими акварелями и рисунками, сделанными чернилами и карандашом. У него есть мало работ, сделанных масляными красками, но данный пример как нельзя лучше передает мрачный стиль Кубина. На самом деле, можно найти мало картин, которые настолько хорошо передают мрачное и депрессивное настроение. Что интересно, нацисты назвали работы Кубина «дегенеративными».

В музее Орсе открылась выставка "Masculin/Masculin. L’homme nu dans l’art de 1800 a nos jours" — про мужскую наготу в искусстве. Она похожа на ту, что состоялась год назад в Leopold Museum в Вене. Но, как подчеркивает директор парижского музея Ги Кожеваль, из 200 работ, выставленных в Орсе, лишь 20 уже показывались в Вене.

Правда, среди этих двадцати — вызвавшая в Вене скандал (там она была на афише) фотография Пьера и Жиля "Vive la France". На ней изображены трое мужчин с разным цветом кожи: афрофранцуз, арабофранцуз и франкофранцуз — выстроившиеся на игровом поле и одетые лишь в футбольные гольфы. Авторы стремились показать, что черты и выражения лиц повторяются в чертах и выражениях членов, но венская публика игры не оценила, подняла скандал и на афишу приклеили общий фиговый лист.

Александр Фальгьер. "Борцы", 1875 год

Фото: © RMN (Musée d’Orsay) / Hervé Lewandowski

В Орсе эту фотографию, понятно, не цензурировали, но и на афишу уже не поставили. На плакатах в Париже — тоже Пьер и Жиль, но с куда более скромным, отвернувшимся от зрителя Меркурием в крылатом шлеме (2001) в паре с классическим "Пастухом" Жан-Батиста Фредерика Демаре (1787). Что вполне соответствует названию: "Обнаженный мужчина в искусстве с 1800 года до наших дней".

Ги Кожеваль мечтал о такой выставке еще с тех пор, когда он руководил Музеем изящных искусств Монреаля. Но тогда ему деликатно намекнули, что делать этого не стоит. Во Франции же в этом году бушевали страсти вокруг закона о гомосексуальных браках. Демонстрации за и против только что отшагали по Парижу, и в инициативу Орсе никто не стал вмешиваться: себе дороже. Тем более что директор раз десять объяснил, что выставка эта как раз ни за, ни против, и музей не гонится за актуальностью. Проект якобы чисто художественный: "Если женские ню показывались регулярно, то мужское тело было не в чести, люди стеснялись на него смотреть".

Читайте также:  Размер кита и мегалодона сравнения

Перетряхнув запасники и добавив работы из других музеев, кураторы, хотели они этого или нет, получили забавную и поучительную картину. Если для женщины красоваться голой было более чем естественно, то мужчине предстать без трусов позволялось лишь в нескольких строго определенных ситуациях.

Во-первых, если он святой. Какие тут могут быть претензии. Например, "Святой Себастьян" Гвидо Рени. На него, как известно, любовались с давних времен, подозревая в его мучениях сладость иных мук.

Во-вторых, если он мифологический персонаж. Никто ж не виноват в том, что античные воины могли бросаться в бой в чем мать родила. Так что совершенно естественно, что когда Жак Луи Давид рисует голого человека, то называет его Патроклом (тем любезным другом Ахилла, из-за которого он прибил Гектора). Причем нагота здесь достаточно скромна, и когда на картине Луи-Винсент-Леона Пальера "Улисс и Телемах убивают женихов Пенелопы" обнаженные женихи умирают с особой пристойностью, прикрыв то, что они на свою беду предлагали добродетельной жене.

Пьер и Жиль. "Меркурий", 2001 год

Фото: © Pierre et Gilles. Courtesy Galerie Jérôme de Noirmont, Paris.

Вот еще одна уважительная причина — это смерть. Мертвые сраму не имут. И как ни странно, лучшей работой здесь становится скульптура современного художника, маленькая восковая кукла "Мертвый отец" (1996-1997), с которой началась слава австралийца Рона Мьюека.

Разрешена нагота в спорте, и мы видим выжимающих гири атлетов, сплетающихся в дружеской схватке борцов и даже коротко стриженного бронзового красавца из олимпийской Германии 1939 года — "Активная жизнь" Арно Брекера.

Ну и, конечно, никто не мешает мужчине иногда ходить в баню — этот случай удивительным образом представляет советский художник. Полотно "Душ, после боя" Александра Дейнеки приехало в Париж из курского музея.

Как бы ни открещивался директор Кожеваль от желания проэксплуатировать сексуальность мужского тела, выставку смотрят и с этой специальной стороны. Но здесь, наверно, больше разочарований. На фотографиях начала века мужчины-натурщики из Мюнхенской академии совершенно не сексуальны, как, впрочем, и все женщины-натурщицы, которых мне приходилось видеть в рисовальных классах. Да и работы в откровенно гейской эстетике скорее пародийны, чем порнографичны,— вроде очередного святого Себастьяна, поданного в духе Tom Of Finland, или "Геракла и Лернейской гидры" Пьера и Жиля, на которой фигуристый Геракл лениво похлопывает дубиной обвившегося вокруг ноги змея: "Уйди, противный!".

"Многие нам скажут, что выставка слишком скромная,— говорит один из кураторов Ксавье Рей,— грубо говоря, слишком мало эрекции". Исправить это впечатление призвана работа художницы Орлан "Происхождение войны", сделанная в подражание "Происхождению мира" Курбе, но в мощном мужском варианте. Забавно выглядели бы рядом эти "война" и "мир".

Фото: Алексей Тарханов, Коммерсантъ

С какого-то момента угол зрения решительно смещается с искусства. Вспоминаешь себя пубертатным подростком перед обнаженными статуями в Пушкинском музее. Выставка превращается в "и это все о нем". Начиная с "Фавна Барберини" (он же — "Пьяный сатир"), который с 200 г. до н. э. раскрывает стати навстречу массовому зрителю, и до "Давида" Антонена Мерсье, где маленький Давид с мечом попирает огромную косматую голову Голиафа. В контексте выставки тут же дорисовываешь Голиафа обнаженным, сравниваешь с предъявленным Давидом и понимаешь, что размер и вправду не имеет значения. Ну а название фотографии "Члены "Фабрики" Энди Уорхола" (1969), где обнаженные художники и музыканты позируют Ричарду Аведону, звучит просто-таки буквально.

На открытии выставки едва не произошла неловкость. Артур Жилле, 27-летний студент художественной школы в Ренне, снял одежду и непринужденно прогуливался в залах, надеясь, должно быть, пострадать и прославиться. Но зрители нисколько не смутились, и даже служители музея отнеслись к художнику по-человечески — не стали звать полицию, а попросили лишь заблаговременно и в письменном виде предупреждать дирекцию о намерении выступить в качестве живого экспоната. Но, может быть, это лишь потому, что служители в Орсе все больше девушки, а юный Жилле был прекрасен со всех сторон.

Musee d’Orsay. "Masculin/Masculin. L’homme nu dans l’art de 1800 a nos jours". До 2 января

Родившаяся во Франции в 1947 году ОРЛАН никогда не ограничивала себя в средствах выражения: работала и с рисунком, и с фотографией, и со скульптурой. Однако известность художнице принесли проекты, инструментом в которых выступало ее собственное тело. Во время перформанса «Документальное исследование: голова медузы» ОРЛАН продемонстрировала публике свои гениталии под увеличительным стеклом, опровергая якобы существующее утверждение Фрейда о том, что даже дьявол бежит при виде женской вульвы.

В начале 1990-х ОРЛАН буквально превратила саму себя в арт-объект. Свои девять пластических операций она сделала перформансами, транслируя их в прямом эфире. Результат одной из последних — два импланта, выпирающих из-под кожи на лбу художницы, которые недоброжелатели уже прозвали «рогами демона». Художница говорит, что лепила свое тело, чтобы заново создать себя.

Работы ОРЛАН — о том, что человеку следует выходить за рамки — политические, социальные и даже биологические.

Художница продолжает выставляться по всему миру, в 2003 году Министерство культуры Франции наградило ее титулом кавалера ордена Искусств и литературы.

В Киев ОРЛАН привезла перформанс «Петиция против смерти», который был проведен в рамках Киевской биеннале. Выступление художницы длилось около получаса. Она читала со сцены текст петиции, призывая аудиторию подключиться к протесту против смерти. В какой-то момент даже спустилась в зал и, протягивая микрофон зрителям, предлагала сказать «нет» конечности жизни. Многие отказывались, некоторые выходили из зала. Под конец ОРЛАН все же добилась своего — аудитория, пусть и невпопад, кричала «нет» на разных языках.

Читайте также:  Способы передвижения белки

Сразу после перфоманса ОРЛАН поговорила с корреспондентом Bird in Flight Владимиром Коношевичем, которому стоило усилий концентрироваться на вопросах, а не на «рогах» героини — они сверкали блестками.

настоящее имя — Мирей Сюзанн Франсетт Порт

Фото: Валентин Бо, специально для Bird in Flight

Успели посмотреть город?

Да, совсем немного сегодня утром. Я была на улице, которую называют «киевским Монмартром» (Андреевский спуск. — Прим. ред.), была в ресторане, где вкусно готовят экзотическую еду. Я ела сырники, соус к которым подавали в ракушках моллюсков. Прекрасный ресторан.

Вы бы могли здесь жить?

У вас есть серьезный центр современного искусства — PinchukArtCentre. Это современный центр, он привлекает внимание многих художников.

Довольны ли вы сегодняшним перформансом?

Нужно спросить у публики.

Было ощущение, что публика тяжело раскачивалась.

Очень трудно работать с христианской идеей смерти, которая прописана у нас в головах. Очень трудно раскачать людей, если речь идет о смерти. Наверное, работай я с какой-то другой темой, все было бы иначе.

Но мне нравится, что с помощью таких перформансов удается помочь преодолеть стереотипные представления о смерти. Наука, медицина и биотехнологии уже преодолевают эти барьеры. Пройдет еще немного времени, и люди увидят, насколько меняется статус нашего тела.

Акция перед киевским перформансом ОРЛАН «Петиция против смерти». Фото: Саша Коваленко

Перформанс ОРЛАН «Петиция против смерти», Киев, 2017 год. Фото: Саша Коваленко

Вы занимаетесь искусством с 60-х годов. Какие переломные моменты были в искусстве?

Я начала свою карьеру со скульптуры и рисунка. Для меня переломным был момент, когда я начала работать с темой телесности.

Работа из серии «Скульптура тела», 1965 год. Фото: orlan.eu

Работа из серии «Скульптура тела», 1965 год. Фото: orlan.eu

Бюст ОРЛАН, 1978 год. Фото: orlan.eu

Быть актуальным художником в 70-х и сейчас — что сложнее?

Было сложно и тогда, и сейчас. Особенно художницам. Сегодня сложно все, что касается денег: художники должны находить спонсоров и галеристов, которые могли бы помочь с этим вопросом. Это нужно, чтобы выставляться в больших музеях.

Например, я собираюсь создать работу, которая станет апофеозом всего моего творчества. Это будет гуманоидный робот, похожий на меня. У него будет и искусственный интеллект. Но для этого нужна огромная сумма.

Чтобы собрать хотя бы часть, я продаю за полцены — по сути, отдаю даром — свои работы из серии «Африканская самогибридизация». Но деньги — не единственная проблема. Есть еще вопросы, касающиеся возвращения к религии и цензуре. И для художника, который работает с телом и телесностью, это крах — потому что если я сегодня не могу показывать обнаженное тело, как я его вижу, то я не смогу работать.

Вы говорите о цензуре?

У меня есть работа, которая называется «Происхождение войны». Если я опубликую ее в фейсбуке, модераторы могут заблокировать сайт, на котором лежит работа.

ОРЛАН, фоторабота «Происхождение войны», 1989 год. ОРЛАН считает ее ответом на картину Гюстава Курбе «Происхождение мира», написанную французом в 1866-м. Фото: orlan.eu

После перформанса The Artist’s Kiss вас уволили из школы, в которой вы преподавали. Часто ли вы сталкивались с неприятностями из-за ваших работ?

Полиция останавливала мой перформанс. Когда в городе Льеже хотели разрушить несколько домов, каждый день меня привозили в ковше экскаватора. На третий день приехал мэр с полицейскими, которые остановили перформанс.

Художница целовала каждого, кто бросал монетку в специальное отверстие в ее костюме. Акция проходила в 1977 году.

Элемент костюма, который ОРЛАН использовала в перформансе The Artist’s Kiss, 1977 год. Фото: orlan.eu

ОРЛАН в костюме, который она использовала в перформансе The Artist’s Kiss, 1977 год. Фото: orlan.eu

В 2007 году ОРЛАН вместе с исследовательской лабораторией SymbioticA создала био-арт-проект — The Harlequin’s Coat. Он состоял из видеопроекции клеток различного происхождения, в том числе клеток самой ОРЛАН.

Были ли периоды, когда вы чувствовали себя неактуальным художником?

Я всегда была пионером, всегда была актуальной художницей и продолжаю ею быть. Я всегда работала с новыми технологиями. В своих работах я использовала собственные клетки, я работала с вагинальной и кишечной флорой. У меня много идей. Единственная проблема, с которой я сталкиваюсь сегодня, — деньги.

Если даже вы, художница с мировым именем, сталкиваетесь с проблемой поиска денег для своих проектов, то что говорить о начинающих художниках.

Сегодня арт-сообщество тратит очень много времени и энергии на молодых художников. Когда я преподавала в школе искусств, к нам приходили в поисках молодых талантов, которые учились на начальных курсах. Но студенты первого-второго курсов еще сами не знали, художники они или нет.

Сейчас коллекционеры и галеристы хотят открыть новые имена. Ищут молодых художников, о которых никто не знает. И находят. Но если через два-три года этот художник не разбогател или не сделал выставку в большой галерее, о нем забывают; он становится неинтересным, потому что его уже знают.

Читайте также:  Как приучить хаски к вольеру на улице

У меня дома висит работа молодого художника, который еще нигде не выставлялся. Недавно ко мне в гости приходили коллекционеры. Они спросили меня: «Кто тебе нравится из молодых художников?» Я говорю: «Посмотрите, это создал молодой художник». А они: «Мы о нем уже слышали».

Раньше, когда мы были молодыми художниками, наши работы никого не интересовали. Когда мы показывали их [коллекционерам], они говорили: нужно еще поработать, повзрослеть, набраться опыта, приходите через 10-15 лет. Если раньше занимались «старизмом», то сейчас занимаются «молодизмом».

Фото: Валентин Бо, специально для Bird in Flight

Многие знают вас как художницу, которая читала философские трактаты во время операции. Какие свои работы вы считаете знаковыми?

Я очень горжусь той работой, рада, что когда-то легла под скальпель. Я была первой, кто поднял тему красоты: это не то, что нам навязывают. Я решилась вставить импланты над бровями. Если кто-то будет описывать меня как женщину с двумя горбами на висках, то можно подумать, что я очень страшная. Но если вы меня увидите, то поймете, что это не так.

Эта работа наделала много шума. Ее транслировали в прямом эфире в Центре Жоржа Помпиду. Да, тот перформанс слегка затмил мои предыдущие работы и даже те, которые я делала потом. Но это ни хорошо, ни плохо.

В одном из своих интервью вы сказали, что боль — это анахронизм. Что вы имели в виду?

В современном обществе понятие боли ушло на второй план. В Библии написано: ты будешь рожать детей в страдании — но сегодня есть эпидуральная анестезия. Боли нет. Я ненавижу боль. Люблю удовольствие. Философия «чтобы очиститься, нужно страдать», мне не свойственна.

Марина Абрамович недавно приезжала в Киев. Она считает, что боль — важная составляющая перформанса.

Мой сценарий — сказать «нет» боли. Я уважаю Марину Абрамович и Яна Фабра, для которых боль является чем-то важным, восхищаюсь их работами. Но для меня это художники, которые продолжают делать так, как делали в 70-е годы, когда расширяли представление о теле, когда игрались с болевым порогом и с тем, что можно делать с телом, а чего нельзя. Это не мой путь.

Некоторым современным художникам помогают целые армии ассистентов, которые создают арт-объекты по эскизам и зарисовкам. Как построена ваша работа?

Моя жизнь очень тяжелая, потому что у меня мало ассистентов. В нашем современном мире так: у кого больше ассистентов, тот больше выставляется. Часто это касается художников-мужчин, у которых иногда по 200-300 «маленьких китайцев».

Сейчас у меня два стажера, которых я обучаю. Если бы не они, я бы упала. Но даже с их помощью я не могу справиться со всей работой. Я занимаюсь не только перформансами, но и создаю много пластических объектов, даю большое количество интервью. Еще нужно работать над статьями. Мы заняты целыми днями. Я постоянно путешествую — в Париже, где находится моя студия, я бываю не так часто.

Чего боится художница ОРЛАН?

Я боюсь расизма, дискриминации; боюсь за женщин, которые ломают себе ноги и позвоночник, каждый день надевая каблуки, чтобы соответствовать стереотипам, которые им навязали. Я боюсь женщин, которые верят, что жизнь не будет интересной, если они не смогут создать большую семью. Я боюсь, что религия снова будет влиять на нас и будет мешать нам жить.

Чем сегодня может гордиться феминизм?

Во Франции, если бы не было феминизма, не было бы контрацепции и права на аборты. Но остается сделать еще много, чтобы изменить менталитет людей.

Были ли перегибы у феминизма?

О каких перегибах можно говорить, если мы видим, что происходит в современном мире? Сегодня нам нужно больше мужчин-феминистов.

В зале вас спросили: считаете ли вы, что детей рожать не нужно? Вы так и не ответили. Так нужно или нет?

Пора женщинам понять, что, несмотря на религиозное и общественное давление, они не обязательно должны родить ребенка, чтобы у них в жизни что-то получилось. Я могу понять, почему женщине это может быть интересно, — что она хочет почувствовать, как меняется ее тело, как внутри зарождается новая жизнь. Но мир перенаселен. Роль женщины изменилась и будет меняться и дальше.

Рожать нужно меньше?

Можно, конечно, рожать, но немного, осознанно. Делать меньше детей и понимать, что как только у нас появляются дети, мы уже не можем так же творчески и свободно подходить к решению многих вопросов.

То есть дети ограничивают?

Люди моего поколения считали, что женщина, родившая ребенка, прекращает свое развитие, перестает путешествовать. Была такая шутка, что единственное путешествие, которое совершает женщина, — из дома к песочнице. Возле песочницы можно поговорить с другими мамашами, которые тоже рано родили детей. И там они могут обмениваться только рецептами готовки. Идея в том, чтобы рожать детей, но попозже — когда уже есть опыт и знания, когда можно что-то предложить детям.

Ссылка на основную публикацию
Почему у индюка зеленая печень
Индюки, несмотря на распространённое мнение об обратном, имеют не очень крепкое здоровье и подвержены широкому спектру заболеваний. Некоторые из них...
Подзона тайги занятия населения
1 ответ В тайге сложились определённые виды хозяйственной деятельности: Сбор ягод, грибов, лекарственных растений. Пушной промысел. Охота на промысловых животных...
Полки в клетку своими руками
У каждого существа должен быть свой комфортный уголок. Для крысы клетка – место, защищающее от раздражителей и опасностей. Домик для...
Почему у кошек нет месячных
Завести кошку или кота – примерно то же, что завести ребенка. Одни родители обкладываются книгами и читают, как его воспитывать,...
Adblock detector